Header NadegdaAV

31892_p(1).jpgМое детство пришлось на послевоенные годы и начало «хрущевской оттепели». Мама была врачом, работала в детском приемнике, учреждении для беспризорных детей, которых в те годы было немало - печальное эхо войны... Детприемник стоял напротив Никольского собора - одного из двух храмов, открытых в те годы в Алма-Ате. Вместе с мамой прием детей вела медсестра Мария, она-то и водила меня в собор всякий раз, когда я к ним приходил. До сих пор очень хорошо помню одну проповедь того времени, произнесенную настоятелем собора архимандритом Исаакием (Виноградовым). Он говорил о виноградной лозе, сухой ветке, которую отсекают и вметают в огонь, если она не приносит плода. На меня, десятилетнего ребенка, этот образ произвел сильнейшее впечатление: стало страшно при мысли, что однажды я могу вдруг оказаться вне Церкви и стать ни на что не годным человеком. Это воспоминание и теперь остается очень ярким, хотя прошло уже пятьдесят лет.

 images(3).jpg«О Боге великом он пел, и хвала его непритворна была» — все помнят, конечно, эту незабываемую строчку из лермонтовского «Ангела»...

Не преувеличивая, можно было бы поставить именно эту строчку эпиграфом ко всей русской литературе. Что бы нам ни твердили, как бы нам ни заговаривали зубы всевозможные казенные литературоведы, поразительна эта несомненная, очевидная связь русской литературы с Богом, поразительна эта пронизывающая всю ее некая печаль по Богу, поразительна звучащая в ней хвала...

Как же объяснить тот факт, что литература, — это величайшее, несомненнейшее достижение русской культуры в целом, — что литература эта, вне всякого сомнения, пронизана религиозным чувством? Ведь даже самые закоренелые защитники материализма не отрицают человечности, свободолюбия, правдивости или, как они любят выражаться, прогрессивности русской литературы, не записывают ее в лагерь черной реакции, эксплуатации, крепостничества, напротив, в ней видели и видят великую освободительную силу....

Но при этом всегда забывают сказать, что наряду со всеми теми качествами, которые мы только что перечислили, русская литература еще и религиозна, в самом глубоком, самом подлинном смысле этого слова...

Это не значит, что все русские писатели и поэты одинаково верили, придерживались тех же религиозных догматов, были убежденными церковниками, — нет. Мы говорим о чем-то более глубоком, о некоем последнем вдохновении, о некоей последней интуиции, которые объединяют всех этих русских творцов и в которых светлый Пушкин сходится с тяжелым и меланхолическим Гоголем, бунтарь Лермонтов — с консерватором Тютчевым, Достоевский — с Толстым, даже официально неверующий, скептик, агностик Тургенев — с Чеховым... Можно даже сказать еще сильнее: именно эта подспудная религиозность русской литературы является ее объединяющим принципом и началом...

Потому, что особенностью этой литературы, от Державина до Солженицына, от Пушкина до Ахматовой и новых современных поэтов, является то как раз, что вся она, так или иначе, обращена к тому таинственному и светлому полюсу бытия и мироздания, который человек издревле называет Богом. Потому, что, в отличие от литературы многих других народов, она не хочет и не может оторвать земли от неба и ограничить себя тем, что в своем чудном «Ангеле» Лермонтов назвал «скучными песнями земли». «И звуков небес заменить не могли, — говорит он, — ей скучные песни земли».

Какая трагическая ирония — именно эта ограниченность землей, это отречение от неба, этот нудный материализм насаждаются тупо, научно и зло в стране, вся культура которой жаждет небесного, жаждет того, чтобы небо и земля соединены были в одной хвале. И это, должно быть, не случайно, ибо где же им и действовать, этим «скучным песням земли», как не там, где больше чем где-либо услышаны были звуки небес и пронизали собой все лучшее, все самое подлинное и чистое в человеческом творчестве.

Так или иначе, вспомнить, понять, услышать все это необходимо сейчас, когда казенная идеология трещит по всем швам и люди снова начинают искать свои подлинные корни, глубинные пласты своего сознания и мировоззрения. Сейчас, когда снова начинается искание истины, истины не прагматической, не только такой, которую тут же можно было бы «приложить», а истины добра, красоты в самой себе. В этом, повторяю, великое наследие русской поэзии, и о ее религиозном вдохновении и должны мы вспомнить в первую очередь.
Протоиерей Александр Шмеман

 Успенский пост дошел до нас с древних времен христианства.

В беседе Льва Великого, произнесенной им около 450 года, мы находим ясное указание на Успенский пост: "Церковные посты расположены в году так, что для каждого времени предписан свой особый закон воздержания. Так, для весны весенний пост - в Четыредесятницу, для лета летний - в Пятидесятницу (Петров пост), для осени осенний - в седьмом месяце (Успенский пост), для зимы - зимний (Рождественский пост)".

 Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

"Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою якоже можаху". Такую истину возвещает нам сегодня святся Апостольская Церковь.

Приближались крестные страдания Христа Спасителя. И, естественно, взор Богочеловека остановился на Своих учениках, потому, что они ещё не были облечены силою свыше, ещё не могли уразуметь всё то, что совершал Господь на земле. Они были немощны и при виде крестных страданий Христа могли соблазниться, навсегда покинуть своего Божественного Учителя и тем самым воспрепятствовать спасению человека. Поэтому для того, чтобы укрепить их дух, чтобы рассеять всякие сомнения, могущие возникнуть в сердцах и умах апостолов при виде Голгофы, Христос Спаситель решил явить им славу Своего Божества. Но явить не всем апостолам, а только тем избранным, которым Он особенно доверял во время Своей земной жизни.

 ( 15/28 августа )

...По сошествии Святого Духа святые апостолы разошлись в разные страны для проповедания слова Божия всем народам. Но некоторые ученики Христовы остались в Иерусалиме вместе с Пресвятою Богородицею, которую чтили все апостолы и все христиане. Жилище Пресвятой Девы было на горе Сионе, в доме святого Иоанна Богослова, усыновленного Ей распятым на кресте Божественным Сыном Ее , сказавшим: "Се Мати твоя!" Из древнего предания известно, что Богоматерь, кроме Иерусалима, пребывала некоторое время и в других городах и странах: в Ефесе; в пределах Греции, где благословила Афонскую гору; на острове Кипре, где епископом был святой Лазарь, которого Господь Иисус Христос воскресил из мертвых.

 ( 8/21 сентября )

В городе Назарете жил благочестивый старец из рода царя Давида, по имени Иоаким. Жена его, праведная Анна, происходила из рода первосвященника Аарона. Они достигли глубокой старости, а детей не имели. Неплодие глубоко огорчало праведников, потому что многочадие считалось у иудеев признаком благословения Божия, а на безчадие все евреи смотрели как на явный знак немилости Божией. Впрочем, святые старцы не теряли надежды и усердно молили Бога о даровании им сына или дочери и дали обещание посвятить родившегося младенца на служение Богу при храме.

 ( 14 / 27сентября )

... После того, как Господь наш Иисус Христос, распятый и умерший за грехи мира на Голгофе, снят был с креста для погребения Иосифом Аримафейским, иудеи, взяв крест Господень и другие два креста, на которых были распяты два разбойника, зарыли их в землю в тайном месте. Прошло несколько времени, и Голгофа - это самое священное место на земле, на котором крестными страданиями и смертию было совершено спасение всего рода человеческого, - по повелению римского императора Адриана, застроена была различными зданиями, и на ней поставлены были идолы. Можно было думать, что священное место это, находясь в руках нечестивых язычников, со временем будет забыто. Но промыслу Божию угодно было только до времени скрыть его. И затем, самым торжественным и дивным образом, в благоприятное время, явить миру как самую священную Голгофу, так и обагренный бесценною кровью Богочеловека, крест.

Основатель прихода
прот. Леонид Цыпин

o. Leonid

15.12.1945 - 30.10.2010

Календарь

Социальные сети

 

 

Советуем почитать

”Ты неправильно поклон делаешь…”

(Старец Порфирий Кавсокаливит) – Ты делаешь поклоны? Сколько? Ну-ка, сделай поклон, я посмотрю. Я положил один-два поклона. – Ты неправильно делаешь, – сказал...