Header NadegdaAV

Советуем почитать

Празднуя день Пятидесятницы, мы вспоминаем великое событие истории – основание христианской Церкви. Что для нас Церковь и что нас связывает с ней? Об этом говорится в статье недавно почившего монаха-святогорца Моисея.  http://www.pemptousia.ru/2014/06/что-такое-церковь/

 Последнее интервью с протоиереем Михаилом Бойко († 2002)

"Отечественная война была действительно и великой, и священной. А еще – она была внезапной."
© Православие.Ru

Справка: о. Михаил Бойко, о котором мы вспоминаем сегодня, в День победы, был одним из духовников нашего о. Леонида Цыпина и одним из тех отцов, по заветам которых и строился наш вуппертальско- дортмундский приход.
http://www.nadegda.de/index.php?option=com_content&view=category&layout=blog&id=17&Itemid=57
"Духовниками, к которым шёл весь Киев, были отцы Михаил Бойко и Фёдор Шеремета. Священники ночевали в 20-м корпусе, там же крестили, давали советы. Мы часто там бывали, особенно когда папа был в Сибири. Отцы помогали нам продуктами, достававшимися им с панихиды."

31892_p(1).jpgМое детство пришлось на послевоенные годы и начало «хрущевской оттепели». Мама была врачом, работала в детском приемнике, учреждении для беспризорных детей, которых в те годы было немало - печальное эхо войны... Детприемник стоял напротив Никольского собора - одного из двух храмов, открытых в те годы в Алма-Ате. Вместе с мамой прием детей вела медсестра Мария, она-то и водила меня в собор всякий раз, когда я к ним приходил. До сих пор очень хорошо помню одну проповедь того времени, произнесенную настоятелем собора архимандритом Исаакием (Виноградовым). Он говорил о виноградной лозе, сухой ветке, которую отсекают и вметают в огонь, если она не приносит плода. На меня, десятилетнего ребенка, этот образ произвел сильнейшее впечатление: стало страшно при мысли, что однажды я могу вдруг оказаться вне Церкви и стать ни на что не годным человеком. Это воспоминание и теперь остается очень ярким, хотя прошло уже пятьдесят лет.

 images(3).jpg«О Боге великом он пел, и хвала его непритворна была» — все помнят, конечно, эту незабываемую строчку из лермонтовского «Ангела»...

Не преувеличивая, можно было бы поставить именно эту строчку эпиграфом ко всей русской литературе. Что бы нам ни твердили, как бы нам ни заговаривали зубы всевозможные казенные литературоведы, поразительна эта несомненная, очевидная связь русской литературы с Богом, поразительна эта пронизывающая всю ее некая печаль по Богу, поразительна звучащая в ней хвала...

Как же объяснить тот факт, что литература, — это величайшее, несомненнейшее достижение русской культуры в целом, — что литература эта, вне всякого сомнения, пронизана религиозным чувством? Ведь даже самые закоренелые защитники материализма не отрицают человечности, свободолюбия, правдивости или, как они любят выражаться, прогрессивности русской литературы, не записывают ее в лагерь черной реакции, эксплуатации, крепостничества, напротив, в ней видели и видят великую освободительную силу....

Но при этом всегда забывают сказать, что наряду со всеми теми качествами, которые мы только что перечислили, русская литература еще и религиозна, в самом глубоком, самом подлинном смысле этого слова...

Это не значит, что все русские писатели и поэты одинаково верили, придерживались тех же религиозных догматов, были убежденными церковниками, — нет. Мы говорим о чем-то более глубоком, о некоем последнем вдохновении, о некоей последней интуиции, которые объединяют всех этих русских творцов и в которых светлый Пушкин сходится с тяжелым и меланхолическим Гоголем, бунтарь Лермонтов — с консерватором Тютчевым, Достоевский — с Толстым, даже официально неверующий, скептик, агностик Тургенев — с Чеховым... Можно даже сказать еще сильнее: именно эта подспудная религиозность русской литературы является ее объединяющим принципом и началом...

Потому, что особенностью этой литературы, от Державина до Солженицына, от Пушкина до Ахматовой и новых современных поэтов, является то как раз, что вся она, так или иначе, обращена к тому таинственному и светлому полюсу бытия и мироздания, который человек издревле называет Богом. Потому, что, в отличие от литературы многих других народов, она не хочет и не может оторвать земли от неба и ограничить себя тем, что в своем чудном «Ангеле» Лермонтов назвал «скучными песнями земли». «И звуков небес заменить не могли, — говорит он, — ей скучные песни земли».

Какая трагическая ирония — именно эта ограниченность землей, это отречение от неба, этот нудный материализм насаждаются тупо, научно и зло в стране, вся культура которой жаждет небесного, жаждет того, чтобы небо и земля соединены были в одной хвале. И это, должно быть, не случайно, ибо где же им и действовать, этим «скучным песням земли», как не там, где больше чем где-либо услышаны были звуки небес и пронизали собой все лучшее, все самое подлинное и чистое в человеческом творчестве.

Так или иначе, вспомнить, понять, услышать все это необходимо сейчас, когда казенная идеология трещит по всем швам и люди снова начинают искать свои подлинные корни, глубинные пласты своего сознания и мировоззрения. Сейчас, когда снова начинается искание истины, истины не прагматической, не только такой, которую тут же можно было бы «приложить», а истины добра, красоты в самой себе. В этом, повторяю, великое наследие русской поэзии, и о ее религиозном вдохновении и должны мы вспомнить в первую очередь.
Протоиерей Александр Шмеман

 Успенский пост дошел до нас с древних времен христианства.

В беседе Льва Великого, произнесенной им около 450 года, мы находим ясное указание на Успенский пост: "Церковные посты расположены в году так, что для каждого времени предписан свой особый закон воздержания. Так, для весны весенний пост - в Четыредесятницу, для лета летний - в Пятидесятницу (Петров пост), для осени осенний - в седьмом месяце (Успенский пост), для зимы - зимний (Рождественский пост)".

Основатель прихода
прот. Леонид Цыпин

o. Leonid

15.12.1945 - 30.10.2010

Календарь

Социальные сети